Может ли обыватель повлиять на качество жизни в городе, рассказали социологи


Оцените статью:
ПлохоСойдетТак себеХорошоОчень хорошо (Пока оценок нет)
Загрузка...
Поделитесь:

Мероприятие было организовано Центром социально-политических исследований технологий ТГУ и посвящено отношениям экспертов, средств массовой информации, власти и обывателей. В ходе обсуждения быстро выяснилось, что, хотя в представлении многих категорий населения, статус «эксперта» имеет значение, тем не менее «быть экспертом» можно по-разному. И далеко не всякая «говорящая голова» в телевизоре способна на что-либо повлиять. Ни на «общественное мнение», ни на решения чиновников.

Другое дело, когда горожане принимают конкретные решения сами. Например, в плане распределения части городского бюджета. Такую практику в экспериментальном порядке внедряют в Череповце и Сосновом бору, о чем рассказала Дарья Димке, научный сотрудник исследовательского центра «Res Publica» Европейского университета в Санкт-Петербурге. Группе жителей, в которую могут войти все желающие, достается право решить судьбу от 1 до 10% городских денег. Реально речь может идти, с учетом небольшого размера города, о сумме, допустим, в 20 миллионов рублей. Однако, прежде чем распорядиться деньгами, горожане должны пройти специальное  обучение. Далее они могут принять решение, например, насчет обустройства городского парка, — с учетом ранее принятых решений мэрии, конечно. То есть, уже запланированное и предусмотренное в бюджете озеленение нельзя запланировать еще раз.

Примечательно, что в таком распределении денег не особо стремятся участвовать «городские сумасшедшие»: люди, известные своими многочисленными, публичными и не всегда адекватными высказываниями по городским вопросам. С другой стороны, на довольно полезный проект практически не обращают внимание СМИ — по неустановленной причине. Тем не менее, известная по всей России практика взаимодействия горожан с властью путем направления прошений и получения зачастую только бумажного результата, отписки, постепенно дополняется возможностью для обывателей менять городское пространство к лучшему наряду с чиновниками. Горожане приобретают статус экспертов в распоряжении общими деньгами, не занимая при этом какие-либо официальные должности в администрации.

Как отметила Дарья Димке, важно, чтобы горожане постоянно участвовали в процессе изменения территории, контролировали его на всех стадиях, а не только направляли письма в мэрию и другие органы власти.

Андрей Кузнецов, доцент кафедры социологии Волгоградского государственного университета, указал на необходимость интеграции «туземных» (местных) экспертов в пространство политических решений на самых ранних стадиях их воплощения. Ведь если людям не понравится то, что власти делают якобы для них, то не станут этим пользоваться, и все усилия и другие ресурсы будут растрачены впустую. В качестве примера он привел опыт использования экспертного совета женщин в жилищном строительстве в Нидерландах. Эти женщины оценивали архитектурные проекты жилья для определенных категорий населения и даже вносили свои правки в планировку. В результате семьи могли получать квартиры, хорошо приспособленные под их нужды и образ жизни.

Широко известный социолог Виктор Вахштайн, заведующий кафедрой теоретической социологии и эпистемологии РАНХиГС, обратил внимание на то, что одно только присутствие в публичном пространстве (в СМИ) не делает никого экспертом. То есть, эксперт — это не тот, кто говорит, как эксперт, а тот, кто осуществляет контроль, то есть, по сути, цензор. Вахштайн сравнил такого человека с минером: тем, кто положил в определенные места взрывные устройства и помнит об этом. Кроме того, у эксперта должны быть особые отношения с теми, кто принимает решения (ключевыми фигурами власти), и, наконец, особые отношения со средствами массовой информации. Экспертное знание всегда относится к объекту, который не отчуждаем от эксперта (в отличие от научного знания, где исследование может закончиться всего лишь публикацией результатов). Здесь интересной кажется проблема «экспертных революций», когда смещается центр принятия решений (меняется власть) либо объект экспертного знания (например, «вдруг» появляется интернет и требуется финансировать электронный документооборот), — и, соответственно, могут поменяться эксперты. Наконец, на политические решения могут повлиять фигуры речи, вводимые в «мир чиновников» экспертами. Например, если раньше в московской околополитической риторике (допустим, в СМИ) парки обозначались как «зеленые легкие», то сейчас они определяются как общественные пространства, где горожане взаимодействуют, решая вопросы городской идентичности. Эта смена определений одних и тех же территорий способна повлиять на финансирование мероприятий по озеленению: в общественных пространствах деревья не настолько нужны, как в случае с «легкими города», зато могут понадобиться навесы от дождя, и т.п.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге в заключение круглого стола рассказал о ловушках, которые подстерегают всякого обывателя в общении с чиновниками. Ключевой момент в том, что у чиновников по всякому поводу имеется утвержденная программа, план мероприятий или другие документы с законодательным статусом. Однако, на самом деле не всякий документ подразумевает обязательное финансирование. Поэтому, когда человек обращается к чиновнику, ему дают ссылки на документы, в которых предусмотрено решение проблемы. Но в итоге проблема так и не решается, поскольку соответствующая программа совершенно законно могла не получить необходимые деньги для ее воплощения.

По сути, никакой чиновник не берет на себя ответственность за реальность — например, за ямы на дорогах. Его дело выдать справку, курсирующую в мире документов, но, по факту, далеко не всегда связанную с миром разбитых дорог и аварийных домов. Кирилл Титаев назвал такой подход власти к взаимодействию с гражданами «юридической логикой», и сообщил, что только в органах власти, курирующих строительную сферу в Сибирском федеральном округе, половина руководителей имеют юридическое образование как основное.

Другая ловушка мира документов (после необязательного финансирования) это их непостоянство, то есть непрестанные изменения в законодательстве. Если проблема обывателя так и не решена и он обращается к чиновнику во второй раз, то вполне может оказаться, что законодательство успело поменяться. Только Гражданский кодекс в России переписывается в 400 раз быстрее, чем, допустим, во Франции. Человек получает новые бумажные аргументы того, что якобы все в порядке, и в бумагах действительно все в порядке — к чиновнику придраться невозможно. Обыватели, попадая в такую ловушку, думают, что, если изменить законодательство, то можно будет достичь каких-то реальных улучшений, но — увы — действия в мире бумаг меняют только содержание бумаг, и запутывают при том огромное количество людей.

Интересно, что если к чиновнику обратиться не с помощью запроса на бумаге (когда он имеет возможность подумать), а подловить его на публичном мероприятии, то его спонтанный ответ, по информации Кирилла Титаева, скорее всего, будет содержать ссылку на устаревшие, или даже не существующие законы. Впрочем, используя доступный мобильный интернет, чиновника можно уличить в некомпетентности прямо на месте, а если здесь же присутствуют представители СМИ, то может получиться интересный сюжет, способный повлиять на последующие события в отдельно взятом городе. Но это уже вопрос практики.

Мария Митренина

Материалы по теме:

Как включить общество в сохранение деревянного зодчества Томска

Как избавиться от визуального мусора в городе